При этом я должен тотчас же пояснить: я не говорю ни от какой партии, фракции, союза, землячества, ни от какого явного объединения, ниже тайной организации. Все таковые за бытность в эмиграции я растерял. Нигде ничем не состою. Сочувствую детищу покойного Врангеля — Общевоинскому Союзу; в случае надобности, стал бы сему Союзу помогать по мере сил; но не имею ни претензии, ни возможности излагать взгляды и мнения и этой организации. Говорю только от себя лично.

Итак, я — антисемит. «Имею мужество» об этом объявить всенародно. Впрочем, для меня лично во всяком случае никакого нет тут мужества, ибо сто тысяч раз в течение двадцатипятилетнего своего политического действования о сем я заявлял, когда надо и не надо. Но раз этого сейчас требуют, то, конечно, я должен.

При этом прошу обратить внимание, что я не какой-нибудь антисемит — недозрелый. Известно, что в 1917 году появились у нас мартовские эсэры. Так вот с их легкой руки, то есть начиная с февральской революции, появились у нас антисемиты не только февральские и мартовские, а на все двенадцать месяцев в году. Так я не такой. Я антисемит — «довоенный».

Об этих «месячных» антисемитах поговорим позже. О них можно сказать, впрочем, как говорил Некрасов: «Порвалась цепь великая, порвалась и ударила, одним концом по барину, другим по мужику».

Да. И русские баре, и русские мужики стали одинаково повторять на все лады слова Достоевского: «Жиды погубят Россию».

Но так как сие есть преувеличение и они ее все же не погубят, как уже теперь видно, то отложим пока сию гиперболу.

Итак: что нам в них не нравится?

Откровенно говоря, больше всего нам в них не нравилось то, как они к этому относились, т. е.